О памяти, хрупкости, свете и человеке, который пытается остаться живым внутри.
Тропа к дому с колокольчиками
Тихий рассказ о возвращении, стыде, старом доме и праве однажды снова постучать в знакомую дверь.
Мальчик, которого я потерял
Иногда самое страшное письмо приходит не от чужого человека, а от того, кем ты когда-то обещал себе не перестать быть.
Не для всех
Тихий рассказ о двух людях, которые слишком долго думают, что другой просто добрый. О второй чашке чая, сообщении «ты дошёл?» и той нежности, которая сначала кажется вежливостью, а потом вдруг оказывается чем-то гораздо большим.
Письма Эвелин: Глава 5
На следующий день проснулась я с тем странным спокойствием, что приходит после болезни: ты ещё слаб, но уже не удивляешься признакам и не споришь с ними, как не спорят с ломотой в костях. Письма лежали там, где оставила я их. Щель в шторах была. Чернила на пальцах — тонкой тенью — тоже. Дом держал меня в своих правилах так аккуратно, так ровно, что на миг родилось во мне почти благодарное чувство: будто кто-то, не спрашивая, навёл порядок в моей голове.
Чердак с бумажными птицами
История о тишине после боли, о старом доме под крышей лета и о бумажных птицах, которые хранят слова, не сказанные вовремя.
Тёплый хлеб для зимнего зверя
Зимой к их дому приходит то, чему не нужно ломиться в дверь. Иногда человека удерживает не чудо — а тёплый хлеб, печь и чьё-то тихое «не уходи».
Письма Эвелин: Глава 4
После разговора с почтальоном дом стал для меня не тише — а официальнее. Словно странность получила печать извне, и отныне уже не могла я списать её на усталость, на дорогу, на сырость в груди. Фраза “оно уже было” ходила за мной по комнатам, как запах мокрой шерсти: не бьёт в лицо, не кричит — а всё равно не выветривается сразу, держится в ткани воздуха.
Пока никто не видит
О человеке, который днём выглядит спокойным и надёжным, а ночью едва выдерживает самого себя.